Пойди туда, не знаю куда.

(Cтарые сказки на новый лад)

            Жил-был царь...
                        - Шо, опять про царя?
                        - Ты что с ума сошёл, где?
                        - Да вот же, вот.   Жил был царь...
                        - Тьфу ты! Действительно.  Ладно, переделаем.  

            Жил-был стрелец-молодец.  Не то, чтобы он большой был молодец, но службу нёс исправно и претензий от начальства не имел.  Свободное от нарядов время тратил на своё хозяйство.  А оно у него было не малым:  коровёнка там, курей пару, Шарик да Мурка.  Ах да, чуть не забыл, ещё жена-красавица тоже по хозяйству в избе ошивалась.    И любили они с мужем друг друга безмерно.  Вот из-за жены этой весь сыр-бор-то и случился.
                        - Что случилось?
                        - Ну сыр, швейцарский или латвийский такой вонючий с дырками.  И бор                         такой дремучий с бабами ягами и лешими.
                        - Куды это тя понесло?
                        - В сказку.
                        - Ну ладно, валяй дальше.
            Здесь надо сказать, что у стрельца был командир...
                        - Не может быть?!  
                        - Точно тебе говорю.  Старшина, прапорщик, вор, каких не было.  Всё в                         дом волок: сапоги стрелецкие, телогрейки, тулупы, рукавицы, картошку                         из стрелецкой столовки.   Причём такой ловкий, что никто его за руку                         поймать не мог, да и не хотел никто.  Кому это надо сор из избы выносить.
                        - Чо выносить?
                        - Ну сор.  Это то, что в углах, под печкой и под койкой двухярусной.  Пусть                         лучше там и лежит, он же никому не мешает, пока его не выносишь.  Это                         если тронешь, то он дерьмецом попахивает, а если его никто не трогает,                         то он и не пахнет совсем.
                        - А-а-а.  Я уж, грешным делом, подумал ты на наши вооружённые силы                          катишь.
                        - Боже упаси!
                        - Тады, дальше давай.
            Часть, где стрелец служил, была образцово-показательная.  Её всё время всем показывали.  Особенно любили вражеским агентам её показать, чтоб они боялись. Они и боялись до подмоченных портков.  Как часть увидят, так всё - лужа, а как высохнут, то давай в свои шпионские организации строчить докладные, что мол такая-то часть -- жуть.  Не дай Б-г с ней на поле брани встретиться.  Они все голодные и злые, зашибут.  Но мы не об этом. 
            Генералу тоже нравилось на своё детище любоваться и наведывался он в часть частенько.  К его приезду часть прихорашивали.  Все стрельцы и наш молодец с ними всё подметали, убирали, - только не сор из казармы, - красили травку и ходили в столовку строем с песней:
                                    - Куда идём мы с Пятачком
                                    - Большой-большой секрет.
                                    - И не расскажем мы о нём
                                    - И нет, и нет, и нет.

                        - Так это ж детская песенка.  В армии таких не поют.
                        - Чушь какая.  Это бравы ребятушки вражеским агентам так понять                         давали, что, если их даже в плен возьмут, они всё равно ничего не скажут,                         хоть ты их пытай.
                        - Ах, вот оно шо! 
                        - А ты думал!
                        - Ну, продолжай, раз так.
            Всегда все приезды генерала с комиссией приходили гладко, потому что в части заранее знали, когда приедет любимый отец солдатам.  Часть образцово-показательная, и, чтобы не нарушать показательность, то в ней уже заранее объявляли, в какую ночь, например, будет тревога, так стрельцы уже спали прямо в сапогах, чтобы побыстрей к пушке добежать и успеть сбить вражеский самолёт, который за тридцать пять секунд пролетает аж хрен знает куда.
                        - Куда пролетает?
                        - А на хрен, который редьки не слаще.
                        - Вот так и говори, а то я подумал, что этот самолёт не туда залетел.
            А в одно утро случилось непредвиденное:  Царь-батюшка...
                        - Ага, вот видишь, всё-таки Царь!
                        - Но ведь батюшка же.  Про батюшку можно.
                        - Лады, лепи дальше.
            Царь-батюшка решил сам в часть наведаться.  Причём внезапно, чтобы никто не знал.  Захотелось ему на танке проехаться, да из пушечки пострелять.  Вражеские агенты, - а они об этом пронюхали ещё до того, как царь-батюшка своё решение принял, - вообще обкакались.  Царь уже на подводной лодке бороздил бездну Маракотта и на истребителе поднимался к стратосфере, поплёвывая оттуда на ближнее зарубежье, да и на дальнее тоже.  Слюны у него побольше чем у верблюда было.  Короче:  вскочил Царь-батюшка ночью, на горшок сбегал и оттуда закричал:
- Енерала ко мне, мать вашу так!!!! -
                        - А "как" мать?
                        - А чёрт его знает, как он не сказал.  "Так," - говорит, и всё. 
                        - Вот же задача, иди теперь, думай "как".
                        - Да ладно, не обращай внимания.  Мало ли что Царь брякнуть может,                         особенно на горшке сидя.  Как-нибудь "так" - и будет хорошо.  Ты лучше                         слушай, напрягись.
                        - Во, напряг мышцу.  Пощупай.
                        - Да, силён ты.
                        - А то ж.  Давай читай.
            Генерала скрутили, - это у нас первое дело, - и к Царю-батюшке в гальюн.  Генерал даже в чистое переодеться не успел, так быстро его прихватили.  В Воронке его привезли, руки за спину, он уже приготовился в ноги царю-батюшке броситься:  мол бес попутал, вдул оружие и припасы сепаратистам.  Кстати сказать, на этого беса всё можно спихнуть.  Любое дело.  Очень выгодно с ним быть знакомым.  Чуть чего - бес попутал и взятки гладки.  Что тут можно сделать, коли бес?
                        - А он, генерал этот, что, сумасшедший, сепаратистам оружие продавать?
                        - Точно.  Вообще, чтобы ты знал,  генералы - это выжившие из ума                                     полковники.
                        - Это кто сказал?
                        - Де Голль.
                        - Так он же сам генералом был.
                        - А это он сказал, когда ещё полковником служил.  Вот сказал и ему сразу                         генерала дали, чтобы он не думал, будто нормальный.  Поэтому Каддафи                         там или Уго Чавес до сих пор полковники, боятся себе генеральское                         звание присвоить, ведь все сразу поймут кто они.
                        - А-а-а, вот оно в чём дело-то.  А я всё не сплю, чего они не генералы?                          Теперь ясно. Ну, давай-давай, что дальше-то.
            А дальше Царь-батюшка оправился, посмотрел на генерала, который со слезами на глазах на коленях в гальюн вползал, с колен его поднял, тот даже сказать ничего не успел, в губы троекратно поцеловал и говорит:
- Ну, поехали, посмотрю на твоё детище, как там мои стрельцы-молодцы, а особенно Федот, поживают.  -
И, не давая, генералу опомниться сразу раз - и в бричку.  Поехали они в часть.              Приезжают, а в ней ни хрена не сделано.  Кто ж знал-то?  Трава не крашена, полы не мыты, под кроватями сор, стрельцы без сапог, хмурые все, песен не поют, а самое главное в Красном уголке нет стенда  успехов боевой и политической подготовки. Куда его старшина уволок, и главное зачем, никто сказать не может.  Царь-батюшка разозлился и кричит палачу, который всегда за ним на всякий такой случай ездил следом:
- Неси плаху, сейчас генералу будем мозги вправлять прямо в голову и прямо в корзине. -
Палач прибежал и топором шварк.  Голова хлоп в корзину.  Лекарь походный давай ей мозги вправлять.
Тут Федотова жена, хрен её куда-то понёс, мимо шла, как белый лебедь плыла.  Царь, как её увидал, обо всём забыл. 
- Хочу, - говорит, - и всё. -
            Он вдовый был, царь этот.  Овдовел ещё лет сорок тому назад.  Вообще-то ему было восемьдесят с гаком.  Он раз пять уже женат был, но то характерами не сошлись, жену в монастырь;  то застукает её с каким конюхом, - на плаху.  Так вот бобылём и остался в итоге.  Уже совсем веру, что когда-нибудь он себе пару подберёт, потерял, успокоился, а тут как увидал красотку-то эту двадцатитрёхлетнюю, так кровь молодецкая взыграла в венах, артериях, жилах, прожилках и мочевом пузыре. 
                        - Так ведь какая в возрасте разница, ты что?
                        - Да какая разница?  Он же Царь-батюшка!  Понимать надо!  Да за одно                         это ему можно годков с пятьдесят скинуть, чтобы поближе к народу был.                          Уравнять, так сказать, в правах с населением.  Мол, мы все равны!
                        - А-а-а.  Тогда конечно.
            Царь:
- Хочу вот эту.  Кто такая?  Генерала ко мне!
Генералу голову обратно на место присобачили, и он к царю на полусогнутых.
- Слушаю, Ваше Величество!
- Вот эту хочу!  Быстро всё разузнать, доложить и разложить.  И чтоб ноги в стороны.   Не гоже мне, царю, тут о чём-то упрашивать да уговаривать.  И мухой!
Генерал глянул, обомлел.
- Нельзя эту.  Это Федотова жена,  Лариса Ивановна.
- А меня это не, - говорит царь-батюшка и крепкое словцо добавил, - ... чья она жена.  Ларису Ивановну хочу.  Тебе для чего мозги вправляли и голову обратно присобачили.  Даю час или... - И как закричит:
- Палач!!!!
Генерал в сторону.  Ну его на хрен, чтобы второй раз голову рубили.  Не то, чтобы она ему очень нужна была, голова эта, но больно и сглатывать тяжело.  А к кому ему идти?  К старшине, к кому же ещё? Тот всё знает про своих.  Прибегает генерал в каптёрку, а там старшина как раз деньги пересчитывает за проданные портянки и бердаши. 
- Ах, ты, - кричит генерал, - сука!  А мне?! -  И хвать со стола стопочку деньжат.  - Зажрался здесь, вообще нюх потерял!  А ну давай Федотову жену к царю, и чтоб ноги в стороны.  Да, и не забудь мне двух стрельцов на дачу отправить внучку песочницу построить.  Он у меня, шельмец, любит куличики из песка печь.
Старшина на вытяжку стоит, глаза выпучил:
- А Федот, с ним-то что?  
- Отправляй его куда хочешь, только чтобы навсегда и не ко мне на дачу, а то подозрительно будет. 
- Да куда ж я его отправлю-то?  Он даже не в наряде. -
- А это меня не, - говорит генерал и тоже крепкое словцо добавил.  У царя, видать, нахватался, - И чтоб его духу здесь не было, а иначе ты у меня к белым мишкам на всю оставшуюся жизнь поедешь портянки им продавать. -
И ещё пять крепких словец добавил, так расстроился.
Ну, а кто ж захочет мишкам на Севере портянки продавать. я тебя спрашиваю?  Вот и старшина хлоп себя по лбу. 
- Есть! - кричит, - есть дело для Федота.  Пускай наш Красный Уголок восстановит. -
Дверь приоткрыл, и дневальному кричит, чтобы тот за Федотом сбегал.
Федот примчался, и старшина ему говорит:
- Вот Федот, генерал недоволен, Царь-батюшка расстроен: Красного Уголка у нас не хватает, чтобы через полчаса был. -
- Да где ж я материалы-то возьму? - удивляется Федот, - у нас же нет ничего.  Ни фанеры, ни материи, ни портрета Ильича. -
- А это, Федот, меня не, - говорит старшина и тоже крепкое словцо вставляет, явно от генерала перенял.  И как пошёл на одном дыхании крепкими словцами сыпать, не остановить.  Минут пятнадцать трели выдавал. (Вот так у нас всё:  как рыба с головы гнить начинает, так и словечки разные с головы до хвоста докатываются). Наконец, дух перевёл и продолжил: - Пойди туда - не знаю куда.  Принеси то - не знаю что, но чтобы Красный Уголок был и через полчаса!   
- Вот, - думает старшина, - никогда не вернёшься.  Как ты успеешь  в соседней части или у жителей местных материалы украсть, да чтобы не поймали и не прибили за воровство.  Нет, хана тебе, Федот. -
А Федот побежал и прямо к вражеским агентам. 
-Выручайте, ребята... . -
                        - Он что, предатель?
                        - Да нет.  Тут политическое дело.  Если их начальство пронюхает, что в                         части даже материалов на Красный Уголок нету, то чего они тогда им                         докладные слали, что её бояться надо, там же нет ничего.
                        - Понятно.  Молодец Федот!  Хитёр!
                        - Или.  Голь, она всегда на выдумки хитра.
                        - Голь?  Какая голь?  
                        - Которая Де Голль.  Не перебивай, уже конец скоро.  Слушай. -
            Федот за материалами, а старшина с генералом тем временем к Ларисе Ивановне. 
Так и так, мол:
- Царь-Батюшка, женится, за ним не заржавеет, но только, чтобы у тебя ноги в стороны.  А там у тебя и палаты белокаменные, и все артисты твои, и по заграницам поездишь, и икры пожрёшь и Мерс или Бумер, на выбор, и... .-
Короче, долго её уговаривать не пришлось.  Обрадовалась Лариса Ивановна и побежала мыться.  На кой чёрт ей в этой землянке жить с коровой и курями, Муркой и Шариком и со стрельцом, когда можно во дворце и без них.
                        -  Погоди, погоди.  Ты же говорил, что они с Федотом друг друга любили                         безмерно, а тут тебе чего? Разврат?
                        - Да какая любовь?  Это только в сказках они любят друг друга и живут                         долго-долго, душа в душу и умирают в один день.
                        - А это у тебя шо?
                        - А это - быль.
            Выходит она из душа, вся расфуфыренная и бегом к царю-батюшке.  Потом на полдороги вдруг останавливается и задумчиво так говорит:
- А с Федотом-то чего делать, когда он вернётся? -
Видать, совесть заела.  Старшина и генерал ей в ответ:
-  Не переживай, ему обратной дороги нет, кто ж ему материалы даст, забьют до смерти, да и вся недолга.
- А всё-таки?
- Ну, придумаешь, что-нибудь.  Чай не впервой.  Идём быстрей, а то у царя уже гоголь-моголь стынет.
                        - Какой Гоголь стынет?  Писатель, что ли?  Николай Васильич?
                        - Вот ты баран!  Это я так яички замаскировал.  Всё тебе объяснять надо.                          Не перебивай вообще!
            Тут последние сомнения Федотову жену оставили, и побежали они все во дворец.  Царь-батюшка успел из части на штурмовике в столицу вернуться.  С парашютом прямо в спальню влетел.
            Прибегают все во дворец, и Лариса Ивановна прямо к Царю-батюшке в спаленку.  А тут как раз вражьи агенты Федота под руки по белокаменным палатам водят, чтобы тот себе портрет Ильича для Красного Уголка выбрал.  У них у всех пропуска были.  Они все депутатами госдумы служили.  Дверь а спальню открывают, а там...
                        - Что там, что?!
А там Царь-батюшка и Лариса Ивановна с раздвинутыми ногами в ладушки играют.
                        - Что делают?
                        - В ладушки играют и морской бой.  Царь-батюшка в другие игры не играл.
                        - А зачем же тогда ноги раздвинуты?
                        - А чёрт его знает, узурпатор, тиран, хоть и батюшка.  Да и что он мог-то в                         восемьдесят лет.  Гоголь-моголь остыл видать.  Вот ладушки - это                                     пожалуйста.
                        - Вайгры напиться не мог он, что ли?!
                        - Не завезли.
Федот как это увидел - озверел.
- Сейчас! - кричит, - Я вам устрою! -
                        - Это за что ещё?  За ладушки, что ли или за морской бой?
                        - Да кто их стрельцов разберёт, дикие люди.  Бердашами размахивали.                         Что-то ему там не понравилось.
А жена его, вот до чего всё-таки женщины мужиков умнее, говорит:
- Ну чего ты, Федотушка, разорался.  Пойди лучше в кипящем молоке выкупайся, а потом окунись в ледяную воду и будешь кровь с молоком.  Там на заднем дворе как раз два чана стоят.  В одном молоко кипятят, а в другом вода студёная. -
Федот во двор и ломанулся из спаленки и как был в кафтане стрелецком так в молоко бултых.  И всё.
                        - Что всё?
                        - Сварился.  Кто ж такое выдержит?  Я же говорю, что женщины                                     мужиков во много  раз умнее.  Хоть бы одна из них сама в кипящее                                     молоко залезла.  Ни в одной сказке не встречал, они, в основном Бурёнке                         в ухо, а мы, дурни, только туда и сигаем, по их желанию.  Тут и сказочке                         конец, а кто слушал - хе-хе-хе.

***
                        - Сволочь!
                        - Кто?
                        - Да стрелец.
                        - А почему стрелец?
                        - Ну, не царь же!  Боже царя храни, царствуй на славу, на славу нам...
                        - Молодец!

AbZ

Racine, WI                   03/29/10

Copyright@2010, Oleg Gritsevskiy

Олег Грицевский
При полной или частичной перепечатке,
согласие автора обязательно.